Жизнь на корабле, штормовые катастрофы и хрущевки на эстакадах: история Нефтяных Камней

В первые десятилетия существования СССР никто еще не знал о нефтегазовых запасах Сибири. Но нефть со времен Российской империи успешно добывалась в других регионах, например в Баку. Для добычи нефти на месторождении под названием Нефтяные Камни был построен целый город, вошедший в Книгу рекордов Гиннесса благодаря первой в мире морской нефтяной платформе. На сайте Guinness World Records о Нефтяных Камнях сказано, что это целый город в Каспии, что большая часть его сооружений уже поглощена морем, но вышки по-прежнему добывают нефть, а население составляет около пяти тысяч человек. Рассказываем, как СССР удалось создать такое сооружение и с какими трудностями сталкивались его работники.

Этот текст — часть нового цикла «Полотна» о масштабных инфраструктурных проектах Советского Союза в прошлом и настоящем.

В 1999 году вышла серия бондианы «И целого мира мало» с Пирсом Броснаном в главной роли. Сюжет фильма целиком завязан на нефти: героиня Электра Кинг — наследница нефтяной империи, строящей трансконтинентальный нефтепровод, а Бонда отправляют защищать эту компанию от террористической угрозы. Кульминацией становится сцена диверсии на морской нефтедобывающей платформе — злодеи буквально распиливают ее пополам циркулярной пилой, подвешенной между двумя вертолетами. Платформа в кадре — это отсылка к Нефтяным Камням, экзотической и малоизвестной широкой публике «декорации».

В реальной жизни съемочная группа не добиралась до месторождения: объект расположен слишком далеко от берега и остается действующим промышленным предприятием с ограниченным доступом. Автомобильную погоню и часть натурных кадров сняли на более доступном месторождении Биби-Эйбат под Баку, а эффектную сцену с распилом платформы — при помощи уменьшенной модели, построенной в павильонах студии Pinewood в Англии. Но благодаря фильму Нефтяные Камни попали в поле зрения мировой аудитории, а миф о месте съемок «Бонда» до сих пор живет в путеводителях и турблогах, хотя туристам вход на платформы по-прежнему запрещен.

В 2009 году швейцарский режиссер Марк Вольфенсбергер снял о Нефтяных Камнях полнометражный документальный фильм Oil Rocks — City Above the Sea. Сочетание реальной инженерной авантюры и киномифа сделало поселок узнаваемым далеко за пределами постсоветского пространства.

А еще раньше, в 1953 году, советский режиссер Роман Кармен посвятил этому месту документальную картину «Повесть о нефтяниках Каспия» — пропагандистский, но исторически ценный портрет эпохи освоения морского шельфа.

Большие запасы нефти на дне Каспийского моря были обнаружены в конце XIX века. В 1896 году инженер Згленицкий предложил начать добычу, для чего требовалось построить в воде платформы на сваях. В то время подобная задача казалась слишком сложной.

Жизнь на кораблях и первый нефтяной фонтан

Во времена Российской империи Бакинский регион стал основным по добыче нефти. В самом начале XX века началось морское бурение месторождений. Так, по данным за 1901 год, на бакинских нефтяных промыслах было добыто 11,4 миллиона тонн нефти (90% от всей добычи по стране), и темп не снижался даже во время экономических и политических кризисов.

При образовании Азербайджанской ССР правительство национализировало всю нефтедобывающую отрасль и продолжило активно заниматься геолого-разведочными работами. Экономика недавно образованного СССР не была устойчивой, у Союза не было надежных партнеров, и при этом он нуждался в больших объемах нефти и газа для закрытия собственных нужд.

Во время войны бакинская нефть стала одной из главных целей немецких войск. Летом 1942 года немцы начали операцию «Эдельвейс», целью которой был захват кавказских нефтяных месторождений. Николай Байбаков — заместитель наркома нефтяной промышленности в военные годы — вспоминает беседу со Сталиным:

«В один из тех жарких июльских дней меня вызвал в Кремль Сталин. Взглянул спокойно и тихим, почти будничным голосом проговорил:

— Товарищ Байбаков, Гитлер рвется на Кавказ. Он объявил: если не захватит нефть Кавказа, то проиграет войну. Нужно сделать все, чтобы ни одна капля нефти не досталась немцам. Имейте в виду, если это случится, то будет очень плохо для нас. Поэтому я вас предупреждаю, если вы оставите хоть одну тонну нефти, мы вас расстреляем. Но если вы уничтожите промыслы, а немец не придет и мы останемся без горючего, мы вас тоже расстреляем.

Набравшись смелости, я спросил:

— Товарищ Сталин, а какая альтернатива?

— Вы молодой человек… У вас есть? — Сталин при этом показал пальцем на висок. – Летите и с Буденным решайте этот вопрос на месте».

Разрешить вопрос с Буденным на месте оказалось не так-то просто:

«Штаб фронта я отыскал в станице Белореченской. Там и встретился с Буденным. Семен Михайлович, в подштанниках и нательной рубашке, отдыхал на завалинке. В довоенное время мы с ним уже встречались, когда он был заместителем наркома по сельскому хозяйству, — решали вопросы обеспечения вверенной ему отрасли нефтепродуктами. Между нами установились хорошие отношения. Он был приятным человеком.

— Семен Михайлович, давайте команду на уничтожение промыслов.

— Коля, не торопись. Моя кавалерия остановила танки.

— Семен Михайлович, имейте в виду, что тылы немецкие отстали, а это передовые части, и они увлеклись. Я с самолета видел…»

В итоге большую часть оборудования и перебросили в более безопасные регионы, а действующие скважины пришлось уничтожить. Восстановить их после войны не удалось.

К идее бурения каспийского шельфа вернулись в 1946 году, и тогда же к Черным Камням (Нефтяными их назовут позже) отправилась экспедиция академии наук АзССР. Ученые подтвердили, что условия для бурения хорошие, а запасов миллионы тонн. Подготовительные работы начались в 1947 году.

В декабре 1948 года на борту транспортного судна с острова Пираллахи на Черные скалы отправилась первая группа морских строителей. На крошечном утесе для буровой бригады было построено жилое помещение площадью 14 квадратных метров и установлена радиостанция для поддержания круглосуточной связи с берегом. Но в таких условиях темпы освоения месторождения оставались крайне низкими — работать негде, а людям нужно где-то жить.

Инженеры нашли необычный выход: они решили использовать старые корабли как опору и создать из них искусственный остров. Летом 1949 года списанное судно «Чванов» отбуксировали к месту будущих работ и затопили в выбранной точке. Так появился плацдарм для первой буровой, а в каютах корабля поселились рабочие, жившие в сырости под шум волн.

Эксперимент по использованию «Чванова» в качестве станции сочли успешным. К месту работ доставили еще несколько выведенных из эксплуатации кораблей. Среди них был и «Зороастр» — первый в истории нефтяной танкер. Корабли, соединенные деревянными эстакадами, стали фундаментом для настила, а затем и буровых вышек.

«Зороастр» — первый в мире специализированный нефтеналивной танкер, построенный по заказу компании братьев Нобелей и спущенный на воду в 1878 году. Его появление ознаменовало новый этап развития нефтяной промышленности Баку, поскольку позволило перевозить нефть без использования дорогих деревянных бочек. На судне нефтепродукты перевозились через Каспийское море и далее по Волге. Использование танкеров способствовало развитию нефтяного промысла и укреплению позиций Баку как крупного центра нефтяной торговли.

Двадцать четвертого августа 1949 года бригада опытного бурильщика Михаила Каверочкина начала пробивать первую в мире морскую скважину в 40 километрах от берега и в 90 километрах от Баку, а уже 7 ноября на глубине 942 метров скважина дала первый фонтан — больше 100 тонн нефти в сутки.

Событие пришлось на годовщину Октябрьской революции. В Советском Союзе запуск заводов, открытие памятников и дворцов культуры, ввод новых скважин всегда старались приурочить к праздникам. Подходящими могли послужить даты 7 ноября, 1 мая, 9 мая, а в Азербайджанской ССР — еще и 28 апреля, годовщина установления Советской власти, когда в столицу Азербайджанской Демократической Республики Баку вошли части Красной армии. Из-за вынужденной спешки проекты иногда сдавали недоделанными, это осложняло работу и приводило к авариям.

Бригада Каверочкина все сделала вовремя. В память о важном дне была установлена стела, а Черные Камни переименованы в Нефтяные.

‍Михаил Каверочкин (1904–1957)
Буровой мастер из Азербайджана, один из первооткрывателей морской нефти на Нефтяных Камнях. Родился 20 ноября 1904 года в селении Мараза (сегодня Гобустанский район), с 16 лет работал в нефтяной отрасли. За свою карьеру пробурил больше 130 скважин, из них больше 20 — в районе Нефтяных Камней. Его бригада первой начала бурение летом 1949 года. За нефтяной фонтан Каверочкин получил звание Героя Социалистического Труда, Сталинскую премию 1-й степени (1951) и два ордена Ленина. Погиб в ноябре 1957 года, когда шторм смыл с эстакад бригаду из 22 человек, среди которых был и Каверочкин.

Бурение второй скважины началось 19 декабря 1949 года, и в первой половине 1950 года из нее также забил нефтяной фонтан. Первые две скважины подтвердили наличие огромных запасов нефти в районе Нефтяных Камней. Первого декабря 1949 года для бурения морских скважин, добычи нефти и строительства было создано производственное объединение «Азерденизнефть». Тогда же учреждено НИИ «Денизнефтлайиха» — «Морнефтепроект» в переводе на русский.

Эстакады и страшные бури

Эстакада строится как мост: в дно забивают сваи (когда-то деревянные, а позже металлические), на них кладут настил. Для этого не нужна земля, достаточно одной готовой опоры. На готовом «острове» строители забивают сваи вперед, настилают пролет и затем двигаются по нему дальше.

Остров из кораблей стал плацдармом будущей инфраструктуры Нефтяных Камней. По первой эстакаде повезли материалы для следующих участков, пришли грузы песка и камня — с их помощью строители укрепляли основание эстакад, делали волноломы и причалы, насыпями расширяли доступную площадь суши.

К середине 1950-х годов на Нефтяных Камнях уже было построено несколько километров эстакад, соединяющих буровые вышки. Когда глубина моря в месте, где шло строительство, достигла восьми — девяти метров, штормы стали периодически заливать площадки.

По воспоминаниям А. Симоняна, одного из строителей Нефтяных Камней, одной из самых крупных трагедий на море стал шторм 15 сентября 1956 года. С самого утра ветер усиливался, его скорость достигала 35 метров в секунду с порывами до 40 метров в секунду. На суше он бы сорвал крыши домов, выдернул с корнями деревья, разрушил линии электропередач.

Нефтяные камни, 1960-ые. Виктор Суворов. Издательство "Добрая книга", 2013

В этот день должны были сменяться буровые бригады. Катер со сменщиками направился к промыслу, но из-за сильного волнения моря не смог пристать и повернул обратно в бухту. Сменную бригаду пересадили на буксировщик, но он не смог пришвартоваться. Стихия не пускала никого. Большинство работников, находившихся на шести площадках, вовремя заметили надвигающуюся опасность и успели перебраться пешком и на транспорте в более безопасную центральную часть промысла.

А вот две бригады, которые в тот момент бурили новые скважины в отдаленных точках, оказались в ловушке. Непогода не утихала двое суток, сила шторма достигла 12 баллов по шкале Бофорта. Одну из площадок волны смыли вместе с людьми, которые на ней оставались. Погибли 22 человека.

Бригадир второй бригады почувствовал опасность и вовремя остановил бурение. Сначала он повел свою команду к центру промысла, но через 500 метров обнаружилось, что дальше дороги нет, потому что эстакада разрушена. Группа вернулась на площадку, но все понимали, что платформа не устоит. Тогда бригадир принял, как потом оказалось, единственно верное решение: провести людей по эстакаде вперед еще на 100 метров и уложить всех на настил. Много раз наблюдая за морем во время штормов, он заметил, что слева от их площадки волны всегда заметно ниже, чем справа: морское дно на этом участке было приподнято, а на мелководье волны теряют силу. Поэтому бригадир и повел рабочих именно туда. Люди лежали, плотно прижавшись друг к другу, пока на утро следующего дня их не обнаружило буксирное судно.

Симонян вспоминает: «Их заметили только на рассвете — подошло спасательное судно. Экипаж забросил на эстакаду линь с веревочной лестницей, которую обессиленные буровики сумели закрепить на свае. Несмотря на волны, постоянно относившие судно в сторону, капитан раз за разом подводил нос корабля ближе. Люди по очереди в спасательных кругах спускались по лестнице в воду, где моряки подхватывали их баграми и поднимали на борт. Последним эстакаду покинул бригадир. Так удалось спасти всех семерых человек из этой бригады».

Всего штормом смыло почти четыре километра эстакад и восемь площадок, шесть из которых уже регулярно давали нефть. Пострадало и морское основание объекта. Жилой поселок неподалеку уцелел, ему повезло стоять на мелководье и под прикрытием каменной гряды.

После этой трагедии советские инженеры полностью пересмотрели стандарты морского строительства на Каспии. Проектировщики увеличили обязательную высоту жилых и рабочих платформ над уровнем моря, и новые сваи стали поднимать на высоту не меньше 11,6 метра.

В 1957 году недалеко от Нефтяных Камней, когда бригада Михаила Каверочкина вела разведку в местечке Грязевая Сопка, разразился не менее разрушительный шторм. Волны достигали восьми метров в высоту, заливали и рушили площадки буровых, не рассчитанные на такие нагрузки. Двадцать два человека, включая самого Каверочкина, погибли.

Даже вне штормов погодные условия Каспийского моря сложные, экстремальные для нефтедобычи. Из-за сильных волн и ветра каждый выход работника на смену мог закончиться травмой или гибелью. Вредным было и взаимодействие с нефтью. Моряк, водолаз и писатель Константин Золотовский в книге «Подводные мастера» так описывает свою работу на нефтяных месторождениях: «Кругом тьма густая, руки не повернешь. Нефть со всех сторон меня заковала, давит на грудь, на спину, обжала ноги. Воздух так надо мной и стоит, а скопится много его — тогда только пробьет он нефть и вылетает наверх. Тесно, жарко, душно мне. Запах нефти даже в костюме слышно. У меня нефть уже съела резиновые прокладки в автоматических клапанах, и они непрерывно травят воздух, даже гудят. Потом слышу — по животу что-то горячее поползло. Это нефть проела где-то рубаху. Шланг тоже повредила, и он травит воздух, будто кто его проклевал… Смотрю, а под костюмом все шерстяное водолазное белье по грудь в мазуте. В бане потом отмывался. Кожа на животе слезла».

На протяжении почти всего советского периода нефть перевозили танкерами. Только к 1981 году, когда объемы добычи выросли, возникла необходимость в строительстве трубопровода, который бы соединил Нефтяные Камни с Апшеронским полуостровом. Его длина составила 78 километров.

Хрущев и хрущевки

В газете «Ленинское знамя» от 29 апреля 1960 года можно прочесть заметку: «…Бурной, долго несмолкающей овацией встретили участники торжественного заседания появление в президиуме первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР Никиты Сергеевича Хрущева. Его речь неоднократно прерывалась бурными аплодисментами».

Первый секретарь ЦК посетил Баку и увидел, насколько сложно добраться до Нефтяных Камней морем. Поэтому он распорядился соединить остров с материком вертолетным сообщением. Кроме того, Хрущев предложил решить жилищный вопрос работников на месторождении. Двадцать девятого апреля 1960 года бюро ЦК КП Азербайджана приняло постановление «О критических замечаниях и указаниях товарища Хрущева». Была подготовлена справка с рекомендацией командировать в Москву и Ленинград специалистов для изучения опыта строительства узкопанельных бетонных домов и создать комиссию для строительства многоэтажных жилых домов на Нефтяных Камнях.

Там, где в 1949 году из воды едва выступал крошечный кусочек суши, вырос огромный остров из насыпного грунта, огражденный по периметру бетонными блоками. До визита Хрущева работников доставляли теплоходами, а позже, действительно, появилось вертолетное сообщение.

Инженеры использовали больше 500 тысяч кубометров песка и камня для формирования искусственных островов. Эстакады, связывающие платформы, превратились в сеть улиц, по которым передвигаются автомобили. К 1970-м годам центральная часть поселка была укреплена бетонной платформой, на которой возвели пяти- и девятиэтажные общежития, устойчивые к любым штормам. На эстакадах возвели гидротехнические сооружения, линии связи, производственные объекты, магазины, кинотеатры, больницу и несколько девятиэтажных жилых домов. Построили столовую, которая стала центром общественной жизни, пекарню, лимонадный цех, библиотеку, кинотеатр, разбили небольшой парк с растениями в кадках. Был даже техникум! Жилые корпуса делились на мужские и женские, действовал строгий запрет на алкоголь и курение, а из Баку приезжали артисты.

К концу 1970-х длина сети мостов превышала 200 километров, город с жилыми домами и прочей инфраструктурой занимал почти 70 тысяч квадратных метров, в нем одновременно работали пять тысяч человек. Сегодня на Нефтяных Камнях есть жилые дома, вертолетная площадка, медико-санитарная часть, магазины, деревья, высаженные прямо на стальных эстакадах, и парк. Добраться из Баку можно на катере или вертолете. Экскурсии на месторождение запрещены.

Экологическая обстановка на Нефтяных Камнях

Пик добычи на этом месторождении пришелся на 1967 год, когда вырабатывались рекордные 7,6 миллиона тонн нефти в год. Именно здесь впервые был освоен полный цикл морской нефтедобычи, что позволило нарастить объемы.

Такой подъем и развитие не могли не сказаться на экологии региона. Каспийское море — закрытая экосистема, море-озеро. Это делает его особенно уязвимым. Все нефтяные разливы, утечки, инциденты и аварии с танкерами и оборудованием наносили огромный ущерб флоре и фауне и приводили к накоплению тяжелых фракций нефти в донных отложениях.

Уровень развития технологий нефтедобычи в советские годы не позволял должным образом защищать окружающую среду и снижать уровень вредного воздействия. Только за время первичного разбуривания месторождения Нефтяные Камни, с 1941 по 1958 год, в 37 скважинах произошло искусственное грифонообразование (неконтролируемый выход нефти на поверхность моря). Эти грифоны действовали от нескольких дней до двух лет, а количество выбрасываемой нефти колебалось от 100 до 500 тонн в сутки.

Приоритетом были плановые показатели и их выполнение (или перевыполнение), что делало работу экологов либо фиктивной, либо невозможной. Очень сложно найти сведения о том, какой была экологическая обстановка на Нефтяных Камнях в 1940-х, 1950-х, 1960-х годах: экологического учета и мониторинга не было вообще.

Первые элементы экологической оценки возникли после выхода постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР от 29 декабря 1972 года «Об усилении охраны природы и улучшении использования природных ресурсов», благодаря которому в проектах появились требования по охране окружающей природной среды. Тем не менее они носили скорее рекомендательный характер, в отличие от требований к выполнению плана по добыче нефти и иных природных ресурсов. Данные о результатах экологических экспертиз, если они проводились, были закрытыми, с отметкой «для служебного пользования».

Даже сегодня, в условиях гораздо более развитых технологий морской нефтедобычи, экологическая обстановка на Нефтяных Камнях крайне неблагоприятная. По данным на 2024 год, основной вклад в общее нефтяное загрязнение поверхности Каспийского моря вносит именно непрерывное загрязнение морской поверхности нефтью в районе Нефтяных Камней — 63%. Американская организация SkyTruth в январе 2018 года зафиксировала вокруг комплекса нефтяное пятно площадью около 1100 квадратных километров. В 2026 году недалеко от Нефтяных Камней из-за поврежденного нефтепровода произошел нефтеразлив.

Какие обязательства есть у прикаспийских государств? Главный документ — Тегеранская конвенция о защите морской среды Каспия, которая действует с 2006 года. Ее подписали Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан. Актауский протокол конвенции о совместном реагировании на нефтяные разливы вступил в силу в 2016-м. В ноябре 2025 года к этим документам добавился Протокол об оценке трансграничного воздействия на окружающую среду. Теперь крупные нефтегазовые объекты и трубопроводы должны подвергаться такой оценке, если об этом просит соседнее государство, а ее результаты должны быть публичными.

Но единого регионального мониторинга, отдельного механизма, который определял бы, кто и как возмещает ущерб, нанесенный морю, среди протоколов нет, вопросы ответственности остаются нерешенными. На практике последствия аварий обычно ликвидирует компания-оператор.

Сколько стоит исправить последствия семидесяти лет добычи, никто так и не посчитал, общей оценки нанесенного морю ущерба нет. Но есть цифры по суше. На Апшеронском полуострове нефтепродуктами и промышленными отходами загрязнено около 33 тысяч гектаров. В 2008 году на очистку Апшерона Всемирный банк выделил 164 миллиона долларов в кредит, а в октябре 2026 года сообщил о планах увеличить финансирование экологического проекта для Большого Баку до 500 миллионов долларов.

Но все это — кредиты на расчистку берега, для моря таких программ нет. Рукотворный город продолжает работать, через него проходит около 70% всей морской добычи государственной азербайджанской компании SOCAR.

Литература по теме

Содержание
База
Истории
Перспектива
Книги